Смотреть как караченцев бьет степ
Перейти к содержимому

Смотреть как караченцев бьет степ

  • автор:

Николай Долгополов: Николай Караченцов жил достойно и в славе, и в боли

Он навсегда останется в моей памяти графом Резановым. Я не знаю в нашем театре роли лучше, чем эта, в «Юноне и Авось». Разве что Гамлет Владимира Высоцкого на Таганке.

Давным-давно, когда уже случилась беда, мой товарищ Виталий Мелик-Карамов вез Колю и его жену Людмилу Поргину домой с теннисных посиделок. Больной, усталый после общения со множеством его любящих, Караченцов, казалось, дремал на переднем сиденье. А Людмила Андреевна, которую я видел мимолетно, а сейчас изредка сталкиваюсь на каких-то телепередачах, неожиданно откровенно рассказывала мне о театре. Когда произошло страшное «это», в родном «Ленкоме» ввели на главную, исконно Колину роль, хорошего актера. Зачем? Неужели нельзя было оставить в памяти зрителей первого и единственного, неповторимого и блистательного Резанова — по стечению обстоятельств тоже Николая Петровича?

И вдруг с переднего сиденья раздалось рычание. По мере продолжения рассказа оно становилось все громче, яростнее. И Людмила Андреевна замолчала, шепнув мне: «Коля очень не любит, когда при нем ругают театр».

В этом и есть весь Николай Петрович Караченцов. Он нас любил. Знаменитых и безвестных, попадавшихся на его славной дороге. Не отворачивался от толпы, рвавшейся поговорить с ним, побыть рядом. И мы, даже самые черствые и испорченные, чуяли его благородство. Оно было везде — на сцене, в жизни, на теннисном корте, где нас и свели совсем вроде бы разные дороги. Его обаяние было безграничным. Такое нельзя сыграть — он был таким. Открытым, приятным и очень понятным. Где еще вы видели актера со столь редкими зубами? А Караченцова и они неведомым образом украшали.

Однажды мы с группой совсем не театральных персонажей ввалились в самолет, вылетающий из какой-то страны в нашу. И сразу — Коля! Обрадовались, поговорили, он познакомился с моими шумными спутниками. Рассказал, что возвращаются с выступлений, пару дней давали концерты с товарищем. В чем разница? Да в том, что знаменитый товарищ, тоже народный России, сидел, насупившись, глядя в потолок, и за всю дорогу не удостоил никого из пассажиров общения. Вот так и проходит любовь к кому-то. И так она остается навсегда.

После катастрофы спектакль «Юнона и Авось» надо было закрывать

Не отношу себя к талантливому, точнее, гениальному сонму театральных критиков, которому только и дано ставить оценки нашему театру. При нынешней сплошной работе вырваться мне куда-то трудно. До чего ж я отстал. Но все спектакли Николая Караченцова смотрел.

Не раз и до случившегося с Николаем Петровичем слышал я авторитетно-убедительное: «Может, и «Лебединое озеро» с «Жизелью» тоже снять из репертуара в связи с кончиной Улановой и Плисецкой?» Да и есть в жанре такое воспетое выражение show must go on. Что-то типа шоу должно продолжаться. Однако к «Юноне и Авось» и к графу Резанову в исполнении Караченцова это никак не относится. Спектакль был его. Он вместе с великим режиссером превратил его в лучшее, что было на наших подмостках. Да не только наших. Однажды в «Эспасе Карден» на Елисейских Полях я собственными глазами видел, как чопорная, избалованная всем и вся парижская публика, скептически пришедшая на «Юнону», тихо, очень тихо плакала при монологах Караченцова — Резанова задолго до трагического финала пьесы.

А ведь у меня лично еще до появления «Юноны и Авось» возникло к спектаклю жесткое предубеждение. Вместе со сценаристкой Лидией Вильвовской мы пробились к относительно молодому тогда композитору Алексею Рыбникову. Дело в том, что музыкальная партитура Арама Ильича Хачатуряна к вахтанговскому спектаклю «Маскарад» считалась навсегда погибшей: во время войны в театр попала бомба, многое чего уничтожившая. Неугомонная Лидия Романовна каким-то чудом разыскала и в огне не сгоревшие ноты. Надо было лишь дописать, что-то подправить, свести, а либретто к балету «Маскарад» они написали с моим в пору похода к Рыбникову уже покойным отцом. Композитор был учеником великого Хачатуряна. И уж кому, как не ему. Но Рыбников вежливо объяснил, что все время и все творческие, духовные силы отдает работе над необычнейшим спектаклем, который скоро, уже в 1981-м, пойдет в одном московском театре.

Короче, балет сделал по музыке Хачатуряна другой его ученик, народный артист СССР Эдгар Сергеевич Оганесян. И «Маскарад» поставили в некоторых балетных театрах страны с костюмами Ильи Глазунова. Я как-то обиделся и на Рыбникова, с той поры и близко мною невиданного, и заочно на какой-то спектакль. Но попал на «Юнону и Авось», сходил на Караченцова еще раз. Конечно, композитор был прав. Ленкомовский шедевр, усилием мастеров созданный, стоил того, чтобы без всяких преувеличений забыть обо всем ином.

А после того, в машине, разговора с Поргиной сходил на «Юнону и Авось». Ушел расстроенный. Причиной — не только замена, твердо убедившая: и этот спектакль, и «Гамлет» надо было, для меня без сомнения, закрывать. Еще неприятно резануло, как по Резанову, продажа книг о Караченцове в фойе, сбор средств в его пользу. Да, хорошо, что скидывались всем небогатым миром на лечение. Но как-то публично. Не на показ, а все равно нарочито. Зрители раскошеливались вяло. Тоска.

Коли хватало не только на театр и кино. Но и на корты тоже. 1990-е годы — сначала становление, а потом и расцвет тенниса. Заслуга тут двух людей. Шамиля Тарпищева и первого президента России Бориса Ельцина. По мне, если и сделал Борис Николаевич нечто по-настоящему хорошее, так в продвижении этого вида спорта. Шамиль научил его играть, поставил подачу, которая у бывшего волейболиста Ельцина была классной. Да и заднюю линию он держал неплохо. В паре с Шамилем они, вот удивительно, выигрывали все состязания. В турнирах «Большой шляпы» играли способные держать ракетку руководители страны. Плюс нарождавшееся племя олигархов, а еще известные люди искусства — Дунаевский, Кельми и Николай Караченцов.

Коля играл блестяще. Все-таки не такой юный. Но двигался на корте необыкновенно быстро. Не был, как говорят настоящие игроки, «ватником». Успевал выбегать к сетке, попадал подачу. Порой выходил и в финал, где как-то играл, если не ошибаюсь, и против пары Ельцина.

Меня это поражало: в перерывах Коля не вынимал изо рта сигареты. Но мать-природа одарила его фантастической выносливостью. Он не задыхался. Не пыхтел. Когда изредка его пара проигрывала, никогда не ругал партнеров. На корте, где все плохое и хорошее отчетливо прорывается наружу, он оставался тем же благородным Николаем Петровичем Караченцовым.

И я отдавал дань тому же увлечению, руководя чуть не лет десять всеми теннисными пресс-центрами. А тогда наши игроки были ой-ой-ой! Кафельников, Сафин, Дементьева, моя любимая Настя Мыскина. Мы, то есть они, брали под водительством Шамиля Тарпищева Кубки Дэвиса и Федерации, побеждали в турнирах «Большого шлема». На Кубке Кремля в «Олимпийском», где на трибуне восседал президент Ельцин с окружением, собиралась вся Москва, и не только теннисная.

Если бы не жена Людмила Поргина, Коля столько бы не протянул

И Коля, конечно, прибегал, болел, присутствовал. Однажды перед открытием Кубка Кремля я встретил его крайне возбужденным. Стоя в уголке нашего пресс-центра, держал он два листочка бумаги. Увидев меня, выдохнул: «Мне петь на открытии. А слова только изменили. Не выходить же с листками». И вышел без них. Спел, как всегда, классно. Подошел: «Как?» Поблагодарил за добрые слова, признался, что переволновался, и на вопрос о памяти засмеялся: «Вот с этим у меня все в порядке». Рассказывают, что даже среди актеров его умение впитывать текст целыми страницами считалось феноменальным.

Часто в раздевалке или у корта Николай баловал нас анекдотами. Каждый из них — прямо сценка из спектакля. И как сыгранная! Но ни единого рассказать не смогу. У Караченцова они, пусть рисковые, звучали по-доброму. У меня, боюсь, получится совсем не то.

Жарким летом 2004-го перед Олимпиадой в Афинах мы сидели на скамеечке российского посольства, куда всех нас созывал Чрезвычайный и Полномочный Посол Андрей Валентинович Вдовин. Колю, как всегда, волновали теннисисты: «Правда, что не очень в форме Мыскина? А Марат (Сафин) — он нормально?» Я в меру знаний отвечал, признаваясь, что на этот раз что-то не очень. Вдруг к нам приблизились две красотки: «Пора. Мы пойдем переодеваться». Девчонки были так молоды, стройны и длинноноги. Я выдохнул: «Ну, ты даешь». Коля посмотрел на меня с укором: «Ты что? Я бью с ними степ». И это было потрясающе. Что они делали на крошечной площадке! Видел я и Колино сальто в спектаклях, слышал его пение, но еще и степ. Не уверен насчет Станиславского, но Мейерхольд этим непревзойденным синтетическим актером был бы доволен.

А потом, уже после, когда все случилось, увидел его в марте 2006-го на турнире «Большой шляпы». Как же было тяжело. Боялся подходить: узнает, не узнает. Не друзья же, просто знакомые. Узнал, поздоровались, мы похлопали друг друга по плечу, сфотографировались. Он говорил в основном жестами. Просил принести спички. Потом сигареты. Что-то показывали друг другу, глядя на игроков. Были они ему не чета.

— Помнишь Олимпиаду в Афинах? Вечер в посольстве? Ты бил степ. — Караченцов кивнул. И даже показал крошечный кусочек легкого — тогда в Афинах — степа в его исполнении. Теперь — до чего же иного. Вышло спонтанно. Накатило такое. Я поцеловал его руку. Он понял и, клянусь, поцеловал мою.

С тех пор я Николая Петровича Караченцова больше не видел. Только по телевизору.

Находятся экземпляры, меня спрашивающие о Людмиле Поргиной. Так ли она все делала? Была ли права все эти годы, прошедшие с катастрофы 28 февраля 2005-го? Люди! Что вы делаете? Во что вмешиваетесь? Как вам не стыдно! Да если бы не Людмила Андреевна, бедный Коля не протянул бы столько. Она продлила ему не существование, а жизнь, сделав ее настолько полноценной, насколько это только было в человеческих силах.

Глубокий ей поклон.

А Николаю Петровичу Караченцову — вечная память.

При виде Караченцова поклонницы теряли сознание

В день своего 65-летия Николай, преодолев болезнь, снова выйдет на сцену

Красивый, обаятельный, мужественный. И поет, и танцует, и фехтует, и стихи сочиняет — таким мы знаем народного артиста России Николая Караченцова. Сыграно множество ярчайших ролей и в кино, и в театре. Но навсегда особое место останется у графа Резанова — героя легендарной ленкомовской «Юноны и Авось». Образ романтичного отважного россиянина, способного на великий подвиг и великую любовь. Это не просто роль — это перст судьбы: ведь и графа Резанова, как и Караченцова, звали Николай Петрович — они полные тезки…

Сейчас у актера трудные времена: автокатастрофа четыре года назад чуть не отняла у него жизнь. В февральскую ночь он мчался после спектакля по скользкой дороге, чтобы поддержать своих близких в трагический момент — умерла мама жены… И именно семья сейчас дает ему силы жить, двигаться, говорить. И Караченцов делает, казалось бы, невозможное — играет в теннис, танцует степ… Он благодарит за это Бога и свою верную спутницу — жену Людмилу Поргину.

n_karachencov

— У Коли всегда столько поклонниц было, а выбрал он почему-то меня, — с улыбкой произносит Людмила Андреевна. — Сейчас он мне часто говорит: «Как хорошо, что у меня есть ты. Встретить своего человека — это главное в жизни…». Сейчас Николай Петрович готовится к своему 65-летнему юбилею. Артист должен выйти на сцену во время большого концерта в его честь. — Этот юбилей для нас — возможность показать, что мы счастливы и любим всех, кто любит Колю, — говорит Людмила. — Концерт хотим сделать как праздник жизни, добра. Это очень важно для Коли. Ведь он всегда желал своим зрителям после выступлений: «Удачи вам, добра вам!»

На главных ролях

Мы застали Николая Петровича дома. Он готовился пойти в Большой театр — артист, как и прежде, не пропускает театральные премьеры. Сопровождал Караченцова Андрей (муж сестры Людмилы Андреевны), а супруга спешила в «Ленком» — она актриса, играет в спектакле. Там, в театре, они и познакомились — Людмила играла небольшую роль в рок-опере «Юнона и Авось». Легендарной постановке уже 28 лет, Николай Караченцов в роли графа Резанова переживал триумф не только на родине, но и во Франции, Германии, Голландии, США — по всему миру. — Ему безумно нравилась музыка, которую написал для постановки Алексей Рыбников, — говорит Людмила Андреевна. — Он упивался ею и с утра до ночи пел свои арии дома. Пожалуй, это единственная роль, подготовка к которой была заметна. Как создавались другие его работы, мы не видели. Коля постоянно находился в цейтноте. Со съемок фильма ехал в театр, оттуда — на запись радиоспектакля или на собственный концерт. И так постоянно. В его расписании было 20 часов — на работу, и только 4 — на отдых. Николай Петрович, еще будучи студентом школы-студии МХАТ, обращал на себя внимание педагогов. А когда пришел в театр Ленинского комсомола, то ему сразу достались главные роли. И вскоре спектакль «Тиль», поставленный Марком Захаровым, уже гремел далеко за пределами Москвы. — Одна из моих самых любимых книжек детства — «Тиль Уленшпигель», — рассказывает поэт Евгений Евтушенко. — Когда я думал о Тиле, то никогда не представлял, что увижу его живого — почувствую в человеке, который моложе меня, — в Коле Караченцове. Он был идеальный Тиль Уленшпигель — мечтатель, борец за свободу. И я просто счастлив, что Коле так нравилась песня «Когда шагают гезы», которую я написал для спектакля. Жаль, что он не сыграл эту роль в кино. Как говорят испанцы, он — настоящий кабальеро, настоящий рыцарь!

Обморок поклонницы

А потом Евтушенко пригласил Караченцова сниматься в своем фильме «Детский сад». — У него было большое количество поклонниц, — рассказывает Евгений Александрович. — Однажды Света Евстратова — а работа в моей картине была ее первой ролью в кино — нечаянно открыла дверь в гримерную, где сидел Коля. А он гримировался и был обнажен до пояса. И тут надо сказать, что он был сложен, как бог! Я слышал о дамских обмороках, но никогда их не видел. И вдруг Света стала так плавно опускаться на пол — я еле успел подхватить ее. И это было что-то большее, чем влюбленность в мужчину — это была влюбленность во все: в его талант, в его обаяние, в его ум! И я не понимал: как мы будем работать? Она просто забывала текст! Тогда Коля мне сказал: «Женя, я ее вылечу». И он начал ей рассказывать о своих недостатках. И все получилось: Света поняла, что это настоящий живой человек — такой же, как она. Он рассказывал смешные истории, высмеивал самого себя… Это качество — говорить о себе с самоиронией — свойственно только настоящим людям. У Коли никогда не было ни грамма зависти к чужому успеху. Он умеет восхищаться другими людьми, он помнит все дни рождения, он нежный и хороший друг. Многие мужчины стесняются сентиментальности, а Коля — нет. Когда-то Пастернак мне сказал: «В настоящем мужчине должно быть нечто материнское по отношению к женщинам». И это — про Колю.

Лучший сын

В 1976 году Николай Караченцов сыграл в фильме Виталия Мельникова «Старший сын». Роль Володи Бусыгина принесла молодому актеру большой успех. В этом фильме совсем чужие люди по воле судьбы и в результате затянувшегося розыгрыша становятся родными. А в жизни Николай Караченцов был самым лучшим сыном на свете. — Коля — сумасшедший сын! — рассказывает Людмила Андреевна. — Даже народная артистка Маргарита Ульянова, игравшая в спектакле «Тиль» маму Колиного героя, говорила: «Как я хочу, чтобы ты был моим сыном и в жизни!». Коля звонил своей маме Янине Евгеньевне утром, днем, вечером: «Мамочка, что тебе надо? Чем тебе помочь?». Где бы мы ни были в поездке — на гастролях, на отдыхе — первые покупки он всегда делал своей мамочке. Понимая, что она воспитала его одна, он носил ее на руках! Коля говорит: «Возможно, если бы я жил с мамой все время — не был бы так привязан». Мама ведь работала балетмейстером, часто была в разъездах. Коля какое-то время воспитывался в интернате — Янина Евгеньевна вынуждена была оставить там сына, уезжая за границу. И когда она умерла, у него чуть не разорвалось сердце! Он просто выключился тогда из жизни…

Любовь

Николай Караченцов и Людмила Поргина поженились в 1975 году. Против были не только поклонницы… — Не могу сказать, что я произвела на маму Коли большое впечатление, — вспоминает Людмила Андреевна. — Ей казалось, что для ее сына — талантливого, с удачно складывающейся карьерой — требуется какая-то другая девушка. Но я сказала: «Янина Евгеньевна, случилось так, что мы полюбили друг друга. И вам придется смириться с моей личностью». Потом она всегда говорила: «Коля, береги семью. Это — основа твоей жизни». Так оно и случилось. Я его спрашиваю сейчас: «Ты скучаешь по театру?» — «Скучаю. Но у меня есть ты». А я ему говорю: «Каждый день, проведенный с тобой, — это праздник». Все время подбадриваю его: «Красавчик мой!». Поклонницы сейчас не дарят ему цветы — я дарю! Я его верная поклонница! Когда-то Людмила Поргина ради семьи пожертвовала своей кинокарьерой. — Коля с самого начала поставил мне условие, чтобы моя карьера была связана только с театром. Поэтому мне приходилось отказываться от кино, от участия в антрепризных постановках. И когда я говорила Коле, что хотела бы там-то и там-то поработать, он отвечал: «У тебя есть семья, есть я, я тебя безумно люблю, есть сын, есть старики, о которых надо заботиться». И я не жалею, что слушалась мужа. Однако и сам Николай Петрович умудрялся найти свободное время, чтобы провести его с семьей. — Бассейн, теннисный корт — мы всегда отдыхали активно. И всегда старались — хоть это было и тяжело — брать Андрюшку на гастроли. Коля стремился дать своему сыну то, что не получил в детстве — заботу, внимание, время…

Третья жизнь

В их доме светло и уютно. Николай Петрович и Людмила Андреевна встречают детей — сына, невестку и внуков. Они недавно вернулись из Италии, привезли родителям и домработнице гостинцы. Четырехлетняя Янина робеет в присутствии незнакомых людей. А вот семилетний Петя быстро осваивается — и уже приглашает нас в свой «музей». Петя собирает древние монеты, привез из Италии несколько штук и хочет показать всем свои новые приобретения. — Когда вы придете ко мне в музей? — торопит он бабушку. — Через десять минут будем, — обещает она. — Только у меня вход платный! — хитро улыбнувшись, предупреждает мальчик. Сходимся на 10 рублях «за экскурсию». Любуемся предметами старины, слушаем интереснейший рассказ о них. Все собираются на кухне. Живой разговор, смех, шум. — Знаете, у нас всегда так — жизнь бьет ключом! — говорит Людмила Андреевна. — И многие приходят к нам отдохнуть душой: в нашем доме живут радость и любовь. Коля нас всегда учил и учит: «Людей надо жалеть, их надо любить, понимать». Андрей и Ирина рассказывают родителям, как провели отпуск. — Мы сумели привить сыну любовь к активному образу жизни, к творчеству, — говорит Людмила Андреевна. — Я так обрадовалась, когда на свое тридцатилетие сын и невестка сами, не приглашая певцов и актеров, устроили концерт, розыгрыши. Было весело, забавно. Мы ведь с Колей раньше всегда устраивали капустники на праздники. Мы передали наши жизненные установки своим деткам, а они передадут своим. Сейчас вот Петя занимается танцами, фигурным катанием, отдали его еще и в музыкальную школу. Ему хочется освоить все, что умел Коля: петь, танцевать, фехтовать — все-все! Мне кажется, он творческий мальчик. Возможно, он тоже пойдет в актеры — а может, и нет. Но не это главное — а то, что он делает все не «с холодным носом», по Колиному выражению, а с темпераментом, с душой… Смотрите, как Коленька радуется, — тихо говорит она нам. А Николай Петрович и не замечает, что мы за ним потихоньку наблюдаем — он нежно смотрит на внуков и улыбается своей неповторимой улыбкой. И глаза его сияют от счастья…

Поделиться в соц. сетях:

«Невозможно было не влюбиться»: Кабо рассказала об отношениях с Караченцовым

Ольга Кабо и Николай Караченцов. Кадр из фильма

Он был для нее настоящим учителем, объяснял тонкости и основы актерской профессии – словом, стоял у истоков ее становления. В студии программы «Судьба человека с Борисом Корчевниковым» актриса Ольга Кабо рассказала всю правду об отношениях с Николаем Караченцовым.

С Николаем Караченцовым Ольга Кабо познакомилась на съемках фильма «Две стрелы. Детектив каменного века». Сразу после завершения работы над этой картиной режиссер Алла Сурикова пригласила обоих актеров сыграть в своей следующей комедии «Чокнутые», а затем они снова встретились на съемках клипа «Леди Гамильтон». В какой-то момент заговорили про роман между звездой «Ленкома» и молодой артисткой. В эфире канала «Россия 1» Ольга Кабо развеяла эти домыслы и рассказала правду о взаимоотношениях с Николаем Караченцовым.

«Честно говоря, я не слушаю слухов и не внимаю сплетням. А с Николаем Петровичем мы были очень дружны, у нас было несколько фильмов, в которых мы снимались вместе, у Аллы Суриковой в том числе. И действительно, этот человек стоял у истоков моего становления как актрисы», – заявила Ольга.

По ее словам, в Караченцова «невозможно было не влюбиться». «Он был очень мудр, очень талантлив. Его обожали все. Он был душой съемочной площадки. И конечно, я очень благодарна за то, что такой человек был в моей жизни и я могу считать его своим близким другом».

Он был для нее настоящим учителем, объяснял тонкости и основы профессии. Даже в пору болезни, после страшной трагедии Ольга часто навещала его.

«Меня встречала Людмила Андреевна. Мы вместе плакали втроем на кухне. Николай Петрович был на моем юбилее, когда мне было 50 лет. Они пришли всей семьей: Людмила Андреевна, сын Андрей и невестка Ирина», – вспомнила актриса.

Они поддерживали отношения фактически до последнего дня. Буквально за две недели до ухода актера раздался телефонный звонок.

«Мне позвонил Андрей, сын, и сказал: «Оля, если вы хотите попрощаться с папой, то, наверное, сейчас тот самый момент, потому что папе все хуже и хуже». Я приехала в больницу. Николай Петрович уже не вставал, ему было очень больно. И конечно, это была очень болезненная встреча. Я долго потом не могла прийти в себя после этой встречи. А через две недели Николая Петровича не стало», – рассказала Кабо и в студии программы «Судьба человека с Борисом Корчевниковым» исполнила одну из своих любимых песен Караченцова «Кленовый лист».

Николай Караченцов: «И так я познал красоту жизни»

ЖИЗНЬ Николая КАРАЧЕНЦОВА, народного артиста, любимца миллионов зрителей, подтверждает истину: сила духа может победить любой недуг. Немалое мужество проявила и его супруга — актриса Людмила ПОРГИНА. Она пожертвовала всем, чтобы вытащить мужа с того света.

После страшной аварии многие сомневались, что знаменитому актёру удастся выкарабкаться. Но тогда это был бы не Караченцов, которого мы все знаем. Сегодня он готовится к съёмкам продолжения «Приключений Электроника». Издана книга под символичным названием «Корабль плывёт», он играет в теннис, бьёт степ. Прошёл концерт «Звёзды сошли с небес», где песни Николая Петровича исполнили более 30 артистов.

На днях актёр приезжал в «Аргументы и факты» на пресс-конференцию, посвящённую выходу в свет дискографии «Антология песен из репертуара Николая Караченцова». А потом артист дал интервью «АиФ». Первое после аварии. К сожалению, речь Николая Петровича восстановилась ещё не до конца. Поэтому ответы ему помогала формулировать Людмила Андреевна.

Выбил ногами спинку кровати

— НИКОЛАЙ Петрович, все были в шоке, когда с вами произошла трагедия. «За что? Почему это произошло именно со мной?» — вы задавались этим вопросом? Какую роль играет случай в нашей жизни?

— Случай в мою жизнь вмешался два раза. Первый и счастливый — «Юнона» и «Авось». Не каждому актёру так повезёт. Многие мечтали о подобной роли.

— Вы всегда играли графа Резанова на разрыв аорты, будто в последний раз. И публика щедро платила вам своей любовью.

— Да, был огромный успех. Меня в буквальном смысле слова носили на руках. Стало казаться: так будет всегда. А потом произошёл второй Случай. Несчастный. Авария и кома. Я думаю, Бог послал мне это, чтобы очистить мою душу и дать понять, что такое жизнь без фанфар.

Людмила ПОРГИНА:
— Когда Коля вышел из комы, первое, что сделал, — выбил ногами спинку кровати в палате реанимации. Заявил: «Я жив!»

— «Собственно говоря, лишь немногие живут сегодняшним днём. Большинство готовится жить позднее», — заметил один писатель. Николай Петрович, в нашем с вами интервью до того несчастья вы сказали: «Для сна у меня запланировано только 4 часа в сутки. Я живу на бегу».

— Всё изменилось. Как это ни странно прозвучит, но трагедия взяла меня за шкирку, встряхнула, заставила задуматься. Я понял: КАЖДАЯ МИНУТА БЕСЦЕННА! Здоровые люди не ощущают красоты жизни, существуют будто по инерции и вязнут в мелких проблемках.

— Но как только случается горе, ты понимаешь, каким счастливым был раньше.

— Однажды мы с Людой гуляли по берегу реки. Я увидел закат и вдруг закричал: «Как же я раньше мог этого не видеть?! Какое счастье — Я ЖИВУ. Я с тобой! У меня есть детки, внуки».

Л. П.: Многие семьи разрушаются, когда происходит несчастье. У нас, наоборот, появились новые силы. И у меня, и у сына, и у невестки. Мы даже не знали, что такие крепкие! Наш семейный корабль плывёт, несмотря на рифы жизни. Главное — Колечка жив!

Я не представляю своей жизни без Николая Петровича, он для меня великий человечек, который подарил мне красоту жизни и открыл этот мир, подтвердил, что существуют любовь и дружба. Я боролась за его жизнь, за наше счастье. Без Коли всё теряло для меня смысл.

Сегодня муж каждые полчаса признаётся мне: «Я люблю тебя, и ты самый дорогой мне человек».

— Это правда. Я не успевал раньше говорить Люде это. А сейчас считаю: всегда нужно признаваться близким в любви и молиться за них.

— Прикованные к постели люди часто находятся в плену депрессии. Где вы черпали силы, чтобы выбраться из этого омута отчаяния?

— Вот здесь. (Прикладывает руку к сердцу. — О. Ш.) Было несколько моментов, когда мне не хотелось больше жить и мучиться. Но священник сказал мне, что испытание даётся по силе.

Л. П.: Коля пришёл к Богу. Никогда до аварии не причащался, не молился. А сейчас не может заснуть, не прочитав «Отче наш». Господь всегда готов протянуть руку помощи, если ты просишь об этом. Мы постоянно ездим в лавру в Сергиев Посад. Когда у нас было 30-летие семейной жизни, муж сам настоял на венчании. Хотя я отговаривала его — это был 6-й месяц после аварии.

«Спасаю мир»

— НИКОЛАЙ Петрович, а за событиями в стране следите?

— «Новости» смотрю всё время. Я хочу быть в курсе всего. Но аналитические программы мне меньше нравятся. Глупо во всём обвинять правительство. Аппарат аппаратом, но на самом деле всё зависит от конкретных людей. Каждый человек на своём месте должен быть лучшим. Тогда и страна заживёт. Личность решает всё.

— Мы постоянно слышим о развале нашей медицины. У вас после двух лет лечения какое мнение на этот счёт?

— Я на деле теперь знаю, сколько у нас гениальных врачей. Они жертвуют собой, спасая людей. На таких людях держится наша земля. Низкий им поклон.

Л. П.: Нейрохирург Владимир Викторович Крылов боролся за жизнь Николая Петровича 3 месяца. Медики Центра нейрореабилитации патологии речи и помогают нам до сих пор. Лечение Коли было бесплатным. Иначе мы разорились бы, пришлось бы продать всё. Нас очень поддерживал аппарат президента. Министр здравоохранения и Юрий Михайлович Лужков постоянно контролировали, как идёт лечение.

Говорят: «Дружба познаётся в беде». Все друзья стали стеной за нас. Мы даже не думали, что у Коли столько преданных ему людей. Одни друзья сказали: готовы оплатить лечение на Тибете. Но не пустил наш врач: там большая высота над уровнем моря и может быть разреженный воздух. Актёру, чтобы набраться сил, нужно видеть глаза влюблённых в него зрителей. Это лекарство. Поэтому решили провести гала-концерт «Звёзды сошли с небес».

— Скоро начнутся съёмки продолжения «Приключений Электроника», где ваш Урри превратился из бандита в положительного героя. Как вы будете озвучивать фильм, ведь ваша речь восстановилась ещё не до конца.

— Первые серии я — загадочный персонаж. Практически ничего не говорю. По мере восстановления речи будут появляться и реплики. Сценарий строится так: Урри отсидел в тюрьме, а потом попадает в аварию. Буду появляться рядом с Электроником. Мой герой спасает мир от терроризма, наркотиков. Творить добро никогда не поздно.

Ольга ШАБЛИНСКАЯ
Фото Эдуарда КУДРЯВИЦКОГО, PИА Новости, ИТАР-ТАСС

Мы предоставляем Вам возможность приобрести по почте новое, дополненное издание книги Н. Караченцова «Корабль плывёт» по цене ниже розничной — 390 рублей. Вы также можете заказать полную антологию его песен из 12 дисков по цене 2300 руб. Вырученные средства пойдут на восстановление здоровья Н. Караченцова. Заказ по адресу: 125195, г. Москва, а/я 42, «АиФ», тел. (499) 240-52-27 (28). Цены действительны до 31.12.07. —>

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *